тот, кто перестал быть наивным

Можно сколько угодно спорить о диалектике, классовой борьбе и мировой революции. Можно перечитывать Маркса, верить в светлое будущее или ненавидеть капитализм. Но реальность проще, жестче и циничнее любой идеологии.

Коммунизм не построят сознательные строители. Его не введут указом сверху. Его не принесут на штыках мировой революции.

Коммунизм наступит только тогда, когда жрать будет нечего. Когда ресурсы, которые копились миллиарды лет, будут сожраты до последней крошки. Когда люди перебьют друг друга за остатки нефти, воды и плодородной земли. Когда цивилизация рухнет, и из пепла поднимутся не победители, а пигмеи — те, кому просто физически нечем будет воевать и нечего накапливать.

Рак, который жрёт сам себя

Капитализм — это идеальная машина для пожирания ресурсов. Он не может остановиться. Остановка для него — смерть. Он будет добывать последнюю нефть из сланцев, выпахивать последние плодородные почвы, вылавливать последнюю рыбу, сжигать последний лес. Не потому, что он «злой». А потому, что это его природа: рост любой ценой, прибыль любой ценой, конкуренция любой ценой.

И он уже близок к финалу. Запасы доступной нефти — лет 30-50. Климат — 2050-2070 годы станут переломными. Вода, продовольствие, редкоземельные металлы — всё идёт к истощению. Мы живём в эпоху пика. Дальше — только вниз.

Капитализм сожрёт сам себя. В прямом смысле.

Мясорубка: война за остатки

Когда ресурсов станет критически мало, начнётся то, что всегда начиналось в истории: война всех против всех. Только теперь не за колонии и рынки, а за воду, за землю, за последние месторождения. Ядерное оружие может либо уничтожить всё сразу, либо стать фактором сдерживания — но сдерживание не работает, когда умирать нечего. Миллиарды погибнут от голода, войн, эпидемий, климатических катастроф.

Это не «пессимизм». Это простая экстраполяция того, что уже происходит: рост неравенства, дефицит ресурсов, экологические беженцы, конфликты за воду. Масштаб будет расти, пока система не рухнет.

Пигмеи: единственная форма выживания

Те, кто выживут, будут жить в мире, где нет нефти, нет дешёвой энергии, нет глобальной логистики, нет больших городов. Население сократится в разы — с 8-10 миллиардов до, возможно, 1-2 миллиардов или меньше. Люди вернутся к локальному сельскому хозяйству, ремёслам, общинной жизни. Не будет сверхпотребления — нечего будет потреблять. Не будет сверхприбыли — не на чем будет наживаться. Не будет сверхнеравенства — нечего будет делить.

В этом мире жадность теряет смысл. Нельзя накопить больше, чем можешь съесть и сохранить. Нельзя поработить соседа, если у него нет ничего, что можно отнять, а у тебя нет ресурсов держать армию. Придётся кооперироваться, чтобы выжить.

Коммунизм без идеологии

Это не будет коммунизмом Маркса. Не будет «каждому по потребностям», не будет «сознательного строительства», не будет мировой революции. Это будет коммунизм поневоле: простая формула выживания в мире, где старые правила (накопление, конкуренция, экспансия) перестали работать.

Люди не станут «добрыми» или «справедливыми». Они станут такими, какими их сделает новая среда: среда дефицита, изоляции и общей уязвимости. В такой среде тот, кто не делится, не выживает. Тот, кто пытается накопить больше, становится мишенью. Тот, кто воюет, теряет последнее.

Это будет общество, где неравенство невозможно не потому, что его запретили, а потому, что для него нет материальной базы. Как в первобытной общине, где нельзя было «накопить» мамонта — он протухал. Так и здесь: без холодильников, без глобальной торговли, без дешёвого транспорта — накопление становится бессмысленным.

Есть ли альтернативы?

Конечно. Сценариев много, и большинство из них — хуже.

• Техно-феодализм. Небольшая элита сохранит технологии (военные, энергетические) и будет держать в рабстве остальных. Не коммунизм, а новое средневековье с дронами и спутниками.
• Ядерная зима. Война за остатки приведёт к ядерному конфликту. Выживут единицы. Никакого коммунизма, только одичание.
• Цифровой ГУЛАГ. ИИ и биотехнологии позволят создать систему тотального контроля, где «справедливость» будет означать абсолютное подчинение.
• Мутации. Человека изменят генетически или кибернетически, и он перестанет быть «человеком» в нашем смысле. Сможет ли он построить коммунизм — вопрос открытый.

Сценарий «пигмеев и коммунизма поневоле» — лишь один из возможных. Но у него есть важное преимущество: он не требует веры в чудеса, не требует «правильной идеологии» и не требует, чтобы люди вдруг стали ангелами. Он требует только одного: чтобы ресурсы кончились. А они кончатся — это не гипотеза, это геология.

Что делать?

Вопрос, который каждый решает сам.

• Можно ускорять — жрать быстрее, чтобы быстрее прийти к пигмеям и коммунизму. Но это странный способ строить светлое будущее.
• Можно замедлять — пытаться сохранить ресурсы, перейти к устойчивому развитию, чтобы избежать катастрофы и прийти к справедливости без тотального коллапса. Но рак не остановится по доброй воле.
• Можно наблюдать — ничего не делать, просто ждать, когда процесс завершится сам. Но это позиция стороннего зрителя в театре, где пожар уже начался.
• А можно жить сейчас, не участвуя в гонке, не надеясь на коллапс, не стыдясь своей «нормальности». Создавать маленькие островки человеческого там, где можно. Не врать себе. И не ждать, что кто-то придёт и спасёт.

Потому что коллапс — это не гарантия коммунизма. Это гарантия страданий. А будет ли после них справедливость — зависит от того, сколько человеческого успеет сохраниться в людях, когда рухнут все системы.

Послесловие

Я не знаю, наступит ли коммунизм. Я знаю только одно: капитализм закончится. Не потому, что его победит «правильная идея», а потому, что он сожрёт сам себя. И то, что придёт ему на смену, будет определяться не учебниками по политэкономии, а тем, сколько ресурсов останется, сколько людей выживет и сколько человечности сохранят эти люди.

Может быть, это будет коммунизм. Может быть — новое Средневековье. Может быть — ничего.

Но одно я понял точно: надеяться на то, что кто-то построит справедливость за нас, пока мы жрём, — наивность. Строить справедливость насилием — лицемерие. Ждать, что коллапс всё исправит — безответственность.

Остаётся только одно: смотреть правде в глаза. И, глядя на неё, решать, кем ты будешь — раковой клеткой, нормальной тканью или тем, кто попытается сохранить что-то человеческое в мире, который сходит с ума от жратвы.

А.П. (не наивен, но ещё не циник)