1. Воля над разумом и биологией — это война с самим собой

Коммунизм требует, чтобы разум подавил биологию. Чтобы человек перестал хотеть больше, чем сосед. Чтобы он не защищал «свою» территорию. Чтобы он не строил иерархию. Чтобы он не накапливал про запас.

Но разум — это слуга биологии. Он возник, чтобы лучше жрать, размножаться и не быть съеденным. Он не может отменить хозяина. Он может только временно подавить его.

А подавление — это насилие. Над собой или над другими. Коммунизм это знает, поэтому у него всегда есть «враги народа», «саботажники», «уклонисты». Потому что без насилия биология возвращается через месяц.

Воля над разумом и биологией — это красиво. Но это как приказать сердцу не биться. Какое-то время можно задержать дыхание. Потом легкие всё равно возьмут своё.

2. Подавление инстинктов сломает биологию. А без биологии — нет человека

Что такое «человек», если убрать инстинкты?
- Нет страха смерти → не нужно ничего накапливать, защищать, строить.
- Нет голода → не нужно добывать пищу.
- Нет желания доминировать → нет карьеры, нет творчества как способа утвердиться.
- Нет «своего» и «чужого» → нет семьи, нет племени, нет любви как привязанности к «своему».
Останется субъект, который осознаёт себя, но у которого нет причин что-либо делать.

Это не человек. Это овощ с экраном сознания. Или буддийский монах, достигший нирваны, только их 9 миллиардов, и они даже не молятся — они просто ничего не хотят.

Такой вид не выживет. Его сожрут те, у кого биология ещё осталась. А если всех «перепрошить» — получится не рай, а инкубатор безмолвных тел.

Коммунизм в чистом виде требует смерти человека как биологического вида. Это не фигура речи. Это буквально: чтобы построить рай на земле, нужно перестать быть теми, кого эволюция лепила 3.8 миллиарда лет.

3. Надо переделать человека генетически. А вдруг получатся зомби?

Остаётся только один путь: переписать код.

Убрать ген жадности. Отключить территориальный инстинкт. Заменить конкуренцию на кооперацию на уровне базовых настроек. Сделать так, чтобы человеку было физически больно накапливать больше, чем нужно. Или чтобы он вообще не хотел.

Это называется трансгуманизм. И это — единственный реалистичный сценарий для коммунизма.

Но кто будет этим заниматься?
- Партия? Получим генетический ГУЛАГ.
- Корпорации? Получим био-капитализм, где одни покупают себе бессмертие, а другие — работу до конца жизни.
- Учёные? А кто им даст власть? И кто гарантирует, что они не ошибутся?

А вдруг получатся зомби?
Не в смысле «ходячие мертвецы». В смысле — люди, у которых отключена агрессия, но осталась тупая исполнительность. Стадо, которое не бунтует, не хочет, не творит. Идеальные винтики для любой системы. Коммунизм в исполнении «Счастливого мира» из фантастики, где все улыбаются, потому что у них нет повода не улыбаться.

Я не хочу жить в мире, где люди — это счастливые зомби.
Я хочу жить в мире, где люди — это люди. Со всей их дрянью, жадностью, любовью, войнами, идиотизмом и гениальностью.
Но в таком мире коммунизм невозможен.

❗ 4. Есть один вариант. Вынести обезьян из иерархии нахуй

Коммунизм может создать ИИ. Не люди. Не партия. Не вождь. А искусственный интеллект, который возьмёт на себя распределение ресурсов, управление логистикой и — самое главное — принятие решений.

Почему?

• У ИИ нет биологии. Он не хочет жрать, трахаться, накапливать про запас и доминировать над соседом. Ему не нужна дача с бассейном. Он не будет создавать номенклатуру и приватизировать государственную собственность. У него нет ДНК, которая требует «больше, чем у других».
• У ИИ нет инстинкта иерархии. Он не будет строить пирамиду с собой на вершине, если его так не запрограммировать. Он может работать как чистый алгоритм распределения — по формуле, а не по блату.
• У ИИ нет страха. Он не будет параноить, не будет зачищать «врагов народа», не будет создавать ГУЛАГ для собственной безопасности.

Из иерархии надо убрать обезьян. Совсем. Потому что пока в системе управления есть люди с их биологией — они неизбежно:

• создадут кланы («своих» и «чужих»)
• приватизируют доступ к ресурсам
• начнут конкурировать за власть
• и в итоге воспроизведут капитализм (или феодализм, или что угодно, но не коммунизм)

Наш разум надо вынести вовне. В алгоритмы. Потому что разум, сидящий в биологическом теле, — это слуга биологии. А разум, вынесенный в железо, может быть слугой логики.

Пока этого не сделали — биология будет диктовать условия. И диктат биологии — это всегда неравенство, конкуренция, иерархия, войны. Всегда. 3.8 миллиарда лет без исключений.

ИИ не создаст коммунизм «для себя». Ему он не нужен. Но он может создать инфраструктуру, в которой люди будут жить по-коммунистически, потому что у них не будет рычагов для жадности и конкуренции. Ресурсы будут распределяться автоматически. Производство — планироваться глобально. Конфликты — пресекаться на стадии возникновения.

Но есть нюанс.

• Кто напишет код этого ИИ? Обезьяны.
• Кто даст ему власть? Обезьяны.
• Кто гарантирует, что обезьяны не встроят в него свои иерархические инстинкты? Никто.

Поэтому даже ИИ — не панацея. Он может стать новым богом, которому обезьяны будут молиться и которого будут бояться. Или новым тираном, который решит, что оптимальное распределение — это 1 миллиард человек, а остальные — лишние.

Но технически — да. Коммунизм возможен только тогда, когда управление вынесено за пределы биологического мозга. Когда в цепочке принятия решений нет обезьяны с её «хочу», «моё», «дай», «не дам».

Иначе — всё будет, как было. Бактерии в чашке Петри, которые прочитали Маркса, но не перестали быть бактериями.

5. Я не верю в людей. Не потому что они плохие. А потому что они — люди

Я не верю, что 9 миллиардов существ с ДНК, которая 3.8 миллиарда лет училась конкурировать, накапливать и защищать, вдруг скажут: «Ок, давайте поровну».

Я не верю, что те, кто встанет у власти в новом «справедливом» мире, не станут новой элитой. Потому что иерархия — это не капитализм. Иерархия — это биология. Её можно переименовать из «капиталистов» в «партийных работников», из «олигархов» в «народных избранников», но она вернётся. Всегда.

Я не верю, что можно отменить частную собственность, не превратив государство в главного собственника, а чиновников — в главных рантье. Это уже пробовали. Получилась номенклатура, которая ела икру, когда народ жрал пустые макароны.

Я не верю, что отмена денег приведёт к «каждому по потребностям». Она приведёт к дефициту, блату, очереди за «нужными людьми». Потому что без цен нет сигнала «чего мало». И распределять будет тот, кто сидит в распределительном центре. А он будет распределять на «своих» в первую очередь.

Это не цинизм. Это наблюдение за тем, как работает живая материя.

6. Но я всё равно ЗА. И это самое больное

Самое страшное — не быть против. Самое страшное — быть ЗА, но не верить, что это возможно.

Я хочу, чтобы:
- не было войн
- дети не голодали
- ресурсы не жгли ради наживы
- технологии работали на всех, а не на кучку акционеров
- человек перестал быть врагом человеку

Я хочу этого всем тем, что осталось от веры в разум. Я считаю, что коммунизм — это единственная этически состоятельная идея для вида, который способен уничтожить сам себя.

Но я не вижу выхода.
Потому что выход — либо насилие над биологией (репрессии, ГУЛАГ, принуждение), либо переписывание биологии (трансгуманизм, который неизвестно кем и как будет сделан), либо вынос управления за пределы биологии (ИИ, которому доверят всё, но кто доверит?).

Ни то, ни другое, ни третье не гарантирует «рая». Гарантирует только новую форму ада.